GiF.Ru - Информагентство «Культура» Искусство России: Картотека GiF.Ru
АРТ-АЗБУКА GiF.Ru
АБВГДЕЁЖЗИКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЫ, Й, Ь, ЪЭЮЯ

  







Важное





1. Музей современного искусства в Москве уже есть, или - есть нечто, что занимает его место. Это - Третьяковская галерея. Туда приходят посетители и обнаруживают там искусство авангарда. Экспозиция 20-30-х гг. в Третьяковской галерее на Крымском валу как занимала, так и будет занимать свое место. И туда будут идти люди и воспринимать Третьяковку как музей искусства ХХ века, даже если сама Третьяковка этих слов и не будет произносить. Если же говорить серьезно, мне кажется, музеев современного искусства в Москве должно быть несколько. И разных типов. Потому что, в отличие от Европы, у нас не существует легитимной истории русского искусства ХХ века, мы не можем сказать, что есть история, относительно которой все согласны, что "так оно и есть": Малевич породил соцреализм, а соцреализм породил Кабакова и т.д. Хотя так считают многие среди немногих, среди тех, кого вообще интересует эта тема, кто имеет контакты с западным художественным миром. Естественно, такое убеждение не является основополагающим представлением о русском искусстве ХХ века. Так же и с понятием "современное искусство". В России это узкий круг людей, узкая сфера культуры, которая связана по преимуществу с западным пониманием того, что такое искусство. Это - сфера западничества; она никогда не была и не будет преобладающей. Помимо того, есть исходящие из этого круга несколько концепций современного искусства в России; концепция Ерофеева, который собирает коллекцию, несколько отличается, скажем, от концепции Музея Нортона Доджа в Америке. Разумеется, концепция Третьяковской галереи совсем другая. Поэтому сложно и, мне кажется, практически невозможно проектировать создание какого-то одного образцово-показательного музея современного искусства. Я бы очень приветствовала - если говорить о чисто практических вещах, - чтобы Ерофеев превратил свою коллекцию в полноценный музей. И меня бы такая коллекция интересовала не как эталон, но как художественное, кураторское произведение, потому что коллекция - всегда выстраивание некоей системы ценностей, особенно в нашем случае, когда ничего не устоялось, когда мы до сих пор не знаем, кто главные русские художники ХХ века - помимо Малевича. Было бы интересно посмотреть и на коллекцию другого характера. Я могу говорить как о какой-то мечте, чтобы в Москве было большое красивое белое здание типа Музея Гуггенхейма, выстроенное знаменитым архитектором, чтобы можно было туда войти и - первым делом - увидеть огромное панно или огромный железный самолет Кифера, который сейчас открывает берлинский Музей современного искусства в здании Гамбургского вокзала. Чтобы там был Энди Уорхол, какой-нибудь огромный, и Малевич, чтобы все там было. Можно такую мечту себе придумать, но эта мечта будет равносильна мечте, чтобы Россия была другой страной - одной из стран Запада (каковой она не является), входящих в круг современного искусства. Эта мечта - беспочвенна. Заметим, наиболее интересные художники, которые работали в России, работали в ситуации отсутствия музея. Малевич и Кабаков работали без музея современного искусства и тем не менее для этого музея и об этом музее. Искусство Кабакова - это искусство об отсутствии музея. Его многочисленные инсталляции, представляющие собой частное собирательство человека, который ничего не выбрасывал, все его альбомы, схемы, таблицы - не что иное, как музей, архив, частное собрание. Интересно было бы задуматься - если бы я делала музей современного искусства в России - что было на месте такого музея "до"? Потому что на его месте что-то было. Частный архив? Музей в голове? В пространстве сознания? Создавать сейчас, в России конца ХХ века, еще один вариант музея современного искусства, наподобие тех, что в Вашингтоне или Нью-Йорке, не очень интересно. Интересно было бы поработать с сознанием, которое могло бы быть зафиксировано в этом музее, с тем материалом, который есть и который диктует отличия России от Запада. Таким путем шли лучшие русские художники, таким путем было бы интересно идти куратору. С другой стороны, я бы приветствовала в Москве и банальный музей современного искусства, отчасти напоминающий западные. Понятно, что он был бы провинциальным, слабым, бедным, потому что никаких значительных, дорогих вещей достать бы уже не удалось. Висели бы какие-нибудь жидкие полторы картины, полученные путем случайного обмена. Но пусть бы был! К нему можно было бы хоть как-то апеллировать. Но в качестве художественного проекта музея следовало бы развить что-то другое. Интересно воспользоваться ситуацией отсутствия музея. Музеи современного искусства сейчас испытывают острый кризис во всем мире: они не знают, как поступать со скопившимися у них огромными коллекциями. Кризис не только в отсутствии денег или зрителя, но и в отсутствии концепций. Россия, возможно, перешагнула этот этап, как случалось и в других областях российской жизни, и оказалась в ситуации некоего уникального шанса использования этого "перескока" - создания некоего трансмузея, музея после музея современного искусства, который может строиться на какой-то медиальной, компьютерной основе. На мой взгляд, это предмет для интересных дискуссий. Конечно, можно дебатировать бесконечно о том, кто должен висеть в первом зале возможного музея: Энди Уорхол, Малевич, Налбандян или Церетели. Но это, честно говоря, не очень интересно. Хотя для России, быть может, важно - какой символ будет висеть в первом зале. С художественной точки зрения интереснее говорить о том, что придет вместо музея, потому что явно что-то придет, и на Западе тоже. Этого пока еще никто себе не представляет; пытаются представить художники, которые вместо музея делают перформансы, пытаются придумать какие-то другие институциональные формы. Это делается, конечно, в Интернете, который представляет собой огромную мусорную свалку. У Кабакова есть работа "Система универсального описания всего" - вот это и есть Интернет. Найти там ничего невозможно, впрочем, как и саму действительность. Мы испытываем огромные трудности с архивированием вообще, архив стал так необозрим, что потерял всякий смысл. Какова функция музея: хранить просто, чтоб не погибло - для "будущих поколений", или работать со зрителем, внедрять искусство в современный контекст? Это - предмет сегодняшних размышлений на Западе. Мы еще не дошли до этих вопросов, но в какой-то степени можем их перешагнуть.

2. Идеально в музее современного искусства должно быть собрано все, что есть. Из Третьяковской галереи можно было бы изъять искусство авангарда и поместить его в этот музей. Конечно, концепция Третьяковской галереи в таком случае должна была бы поменяться, потому что Третьяковская галерея себя понимает сейчас как музей всего русского искусства вообще. Хотя поначалу Третьяков собирал современное ему искусство только определенной группы. Правда, довольно скоро он переключился, под влиянием идей национализма ХIХ века, распространенных во всех странах, на создание музея национального искусства, в котором должно было быть представлено все лучшее. В советское время Третьяковка, в меру своего понимания "лучшего", собирала идеологически правильные произведения. Затем она изменила экспозицию, появился Малевич, но концепция продолжает оставаться той же, т.е. она собирает все главное, все лучшее. Но пропорциональные соотношения она все равно изменить не может, потому что там 99 процентов соцреализма и 1 процент авангарда. И это соотношение создает у зрителя ложную картину. Поэтому я бы из Третьяковской галереи выделила музей собственно третьяковского собирательства - музей второй половины ХIХ века, как он был задуман и создавался (как существует музей Oрсе в Париже), а отдельно - музей соцреализма, изменив, опять-таки, соотношение не в пользу соцреализма 60-70-80-х гг., как это выглядит сейчас, а сделав больший акцент на сталинском искусстве, меньший - на искусстве позднего соцреализма. А вот авангард оставила бы там только фрагментарно, постаралась бы интегрировать его в новый музей. Другой вариант: приобрести для музея современного искусства все вещи заново. Но о такой возможности можно говорить лишь как о гипотетической. Реально она неосуществима. Значит, мы должны считаться с тем, что новый музей будет имитацией музея, что он вынужден строиться на новейших работах и новейших коллекциях. В таком музее я бы отвела коллекции Ерофеева отдельное место, не смешивая с другими, потому что она отражает довольно любопытный период 89-91 гг., в этом ее специфика (а не потому, что этот период был особенным в истории современного русского искусства). Естественно, пока мы говорим о традиционном типе музея, мы должны заниматься традиционным собирательством, традиционным коллекционированием. Применительно к художникам совсем современным, которые работают вообще против музеефицирования искусства, также можно найти форму показа. Может быть, работать как-то по-другому, но опять же получаются выставки, парамузейные экспозиции.

3. Когда мы говорим "музей современного искусства", мы вспоминаем Нью-Йоркский музей МОМА, музей Модерн Арт, Центр Помпиду в Париже. Последний является образцово-показательным в том смысле, что в нем есть не только коллекция, но также библиотека, видеотека, пространство для временных выставок, пространство педагогическое, научно-исследовательские проекты, музыкальный центр - т.е. здесь собрана вся культура ХХ века. Сейчас этот музей испытывает огромный кризис именно своей концепции. Я недавно вернулась из Парижа, видела эти совершенно неинтересные, банальные, очень традиционные выставки, например, "Искусство, сделанное во Франции за последние 20 лет". Невыносимо скучная именно своей традиционностью, применением традиционной музейной концепции к современному материалу: выставлены одно произведение за другим. Скучно в разделе, посвященном более раннему искусству, которому 20 лет или более, потому что там выбраны - в соответствии со вкусом устроителей - какие-то скучные вещи. Скучно выглядит и сама форма экспозиции по отношению к искусству сегодняшнего дня. Конечно, в каждом из таких образцово-показательных музеев есть нечто интересное. С другой стороны, в Копенгагене я, например, видела музей, известный своей интерактивностью, работой со зрителями, методами экспонирования скульптуры на фоне окна или на природе, в саду. То, что формы, приемы экспонирования в музеях современного искусства стали мертвыми, устарели, проявили работы многих художников, начиная с 70-х гг., например, Сергея Волкова, который снимал в экспозиции классического Музея изобразительных искусств имени Пушкина какие-то отдельные странные детали, какие-то выключатели как музейные экспонаты. Или замечательная французская художница Софи Каль, которая сделала прелестную серию о вещах, пропавших из музея, украденных. Она снимала витрину, где вещи уже нет, а дальше записывала рассказ смотрителя, что он помнит об этой вещи. Выяснялось, что помнит довольно мало: либо какие-то свои чувства, которые она у него вызывала, либо оказывалось, что он вещь просто не видел, хотя просидел около нее 20 лет. Каль выставляет этот текст и фотографию. Это тоже - проблематика музея. Практически все художники, которые создают инсталляции, тоже имеют в виду свой, какой-то альтернативный музей. Работа с альтернативными по отношению к музею проектами, ставшая центральной линией современного искусства, свидетельствует о том, что музей терпит кризис. Музей на все это отвечает тем, что начинает работать с таким искусством, искать какие-то формы для его экспонирования. Но это уже характерно не для классических музеев типа МОМА или Гуггенхейма, а для более молодых институций. Поэтому, готовясь к работе, которую мы здесь, по-видимому, будем вести, надо помнить, что сама концепция музея современного искусства находится в кризисе. И надо найти выход из кризиса.

19.10.1998



















Copyright © 2000-2007 GiF.Ru.
Сайт работает на технологии  
Q-Portal
АВТОРЫ СЛОВАРНЫХ СТАТЕЙ

Макс ФРАЙ, Андрей КОВАЛЁВ, Марина КОЛДОБСКАЯ, Вячеслав КУРИЦЫН, Светлана МАРТЫНЧИК, Фёдор РОМЕР, Сергей ТЕТЕРИН

ДРУГИЕ АЗБУКИ

Русский мат с Алексеем Плуцером-Сарно, Постмодернизм. Энциклопедия. Сост. А.А.Грицанов, М.А.Можейко, Крымский клуб: глоссарий и персоналии, ArtLex - visual arts dictionary, Мирослав Немиров. "А.С.Тер-Оганьян: Жизнь, Судьба и контемпорари арт", Мирослав Немиров. Всё о поэзии, Словарь терминов московской концептуальной школы, Словари на gramota.ru



Идея: Марат Гельман
Составитель словаря: Макс Фрай
Руководство проектом: Дмитрий Беляков