GiF.Ru - Информагентство «Культура» Искусство России: Картотека GiF.Ru
АРТ-АЗБУКА GiF.Ru
АБВГДЕЁЖЗИКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЫ, Й, Ь, ЪЭЮЯ

  







Арт-критика





РОСКОШЬ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО И НЕЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ОБЩЕНИЯ

Как не повезло Малевичу, как повезло нам

В поисках "новых форм" художники начала (прошлого) века обратили свой взор на то, что на сегодняшнем языке называется "социальными пространствами". Они хотели не объяснять, а изменять мир, работать непосредственно в гуще жизни, с материей самого существования. Инженерить нового человека. Черный квадрат это ведь не просто краска, нанесенная на холст, это и впрямь дыра, реально пробитая в земном бытии.

Кончилось все это известно чем. Мир разрушился до основания, большая часть самих авангардистов пошла под нож, а память о них в поколениях осталась, мягко говоря, неоднозначная. Но теперь, из спокойного далека, нам ничто не мешает предположить, что суть их трагедии была чисто технологической. Представьте компьютер, в котором нет функции дублировать файл. Вы работаете над текстом, выбрасываете абзацы, смываете неудачные словечки, а потом выясняете, что вы навыбрасывали, насмывали и навставляли совсем не то. Но поезд ушел: уже ничего нельзя поправить.

Файл мира научились дублировать в шестидесятые. Так называемая семиотическая революция превратила уныло-лингвистические до этого понятия означаемого и означающего в факты, что называется, нашей жизни. Знаки стали отслаиваться от значений, а значения от вещей буквально на глазах изумленных прохожих. Над каждой порядочной вещью стало вырастать ее виртуальное подобие: то ли душа, отлетевшая от тела, то ли двойник, подменяющий Президента на переговорах в особо горячей точке. Товары превратились в бренды (бренд это сама вещь + ее имидж). Как мухоморы после дождя полезли и вовсе симулякры - копии без оригинала. Постепенно все эти бренды-симулякры-знаки осели в отдельной реальности, с которой стало можно работать так же, как с реальностью номер один, уже не думая о проблеме первозданности. В реальности номер next столь же много (или мало, кому как повезет) любви и крови, ненависти и денег, жизни и судьбы.

Социальное пространство, каким оно представлено в "Социальных проектах", это уже не метафора. Это "нормальное" пространство со множеством всяческих измерений.

Мне лично больше всего нравится измерение сказочное. Работая над этой статьей, я видел во сне мультфильмы: Иисус Христос и зайчики из "Выбора народа" гонят на змеевике Владимира Архипова самогон, а пьяный митек в мусульманском прикиде бежит к ним со сторублевой купюрой, на которой Чайковский балуется с Гагариным...

Но искусству мало быть мультфильмом, веселой игрушкой. Оно хочет ставить проблемы.

Дырка от бублика. Водка: проблема личности

Выставка "Водка". Митьки (много небрежной, пушкински-легкой, бытовой графики, проектов антиалкогольных скульптур, документов в жанре дневника или докладной записки; справки об авторах написаны как бы от лица врача-нарколога). Алкогольные проекты в галерее на Трехпрудном п/у А.Тер-Оганьяна (концептуалистские инсталляции из бутылок, стаканов, кранов с вином-водкой и картин, написанных по мотивам винных этикеток). В.Архипов (самогонные аппараты из коллекции самодельных бытовых вещей).

Начнем с самой простой проблемы - проблемы личности, которая, по легенде, активно распадается у профессионального любителя хереса и мадеры.

Сразу перевернем ситуацию: пьяный человек, вопреки легенде, не теряет личность. Пьяная личность, напротив, это личность par exelence. Цельная и ценная - вспомните классический вопрос "Ты меня уважаешь?". Агрессивная - порывающаяся все время бежать вперед: за новой бутылкой, за новой победой. Способная разрушить тот или иной старый мир одним ударом, в который вложена вся без остатка отверстая безднам душа. То есть пьяная личность - это личность авангардного типа. Она не играет со знаками и симулякрами, она сразу бьет морду и окно. Но ведь митьки-то никого не хотят победить.

Пьянство митьков и вся его богатая мифология - уникальный вариант алкоголизма с человеческим лицом. Вместо агрессивной самоуверенности алкаша-футуриста - ироническая театрализация себя самого. Метафизические прорывы к истине и насилию вязнут в вате цитат: алкогольные тексты митьков мимикрируют под инструкции, картинки - под комиксы. Не говоря уж о том, что всегда готово прозвучать бессмертное "Дырку от бублика ты у меня получишь, а не Шарапова". Вот ведь, даже такой великий русский вопрос, национальную сорокоградусную свободу превратили в постмодернистскую побрякушку.

Вырастающие из пола и стен ящики с бутылками и веселый водопровод, смастеренные на коленке самостийные змеевики - это алкоголь как сорняк, как хтоническая дурная трава, которая лезет из всякой подвернувшейся щели. Но лезет разрозненно, невысоко, клочковато: такая трехдневная щетина. Ее легко сбрить. Это уже не окладистая бородища пьющего ведрами народного героя.

Рухни ниц. Согласие и примирение: проблема символа

Марина Колдобская. Год согласия и примирения. Выставка была посвящена Борису Николаевичу Ельцину, Геннадию Андреевичу Зюганову, слушаниям в Государственной Думе по вопросу о возвращении советской символики и попу в красной рясе - участнику Съезда Народно-патриотической коалиции. Лайт-боксы с плакатами, на которых причудливо сочетаются в одном образе разные символы - например, Красная звезда и Богоматерь.

Даже если бы идеологические работники и впрямь ставили своей целью "дойти до ума и сердца" каждого представителя паствы-электората, даже если бы помыслы их были чисты, а души открыты, задачу бы эту все равно выполнить не удалось. С необходимым для полноценной идеологической деятельности огромным количеством умов и сердец приходится общаться в основном через символы. Видишь серп и молот - перед тобой люди труда. Видишь звезду Давида - прими надлежащие меры. Видишь свастику - делай ноги. Показали тебе крест - рухни ниц.

Однако на примере этих, предельно, казалось бы, конвенциональных символов хорошо видно, как знаки теряют смысл и функционируют уже как знаки самих себя. Красные звезды текущих большевиков мало отношения имеют к тем ценностям, что вкладывает в них разъяренный избиратель из красного пояса, и к тем, что вкладывал в них, допустим, Ленин. Эти знаки нужны для узнавания, а не для сообщения. Если партия именуется "либерально-демократической", никто не ищет там либеральных демократов, никто даже и не задумывается, что значат эти слова: все ориентируются на личность хозяина. В эмблеме одной из новых политических организаций рядом с серпом и молотом устроено гнездышко для голубя мира. Это похоже на детский конструктор, на лото, на карточную игру: с места на места просто перетаскиваются пустые знаки.

Богоматерь, звезда, голубка, свастика - это буквы того алфавита, с помощью которого артикулирует себя идеологическая реальность. Только за буквой каждый раз может стоять совсем новый звук: в зависимости от того, кто говорит. Марина Колдобская не критикует таким образом язык отвязных означающих (хотя бы потому, что уже больше тридцати лет назад такая критика успешно проведена Бартом). Просто понимая пустотный характер этих значков можно складывать из них милые орнаменты. И подсвечивать из лайт-боксов, чтобы подчеркнуть их мерцающую природу.

Формула любви. Выбор народа: проблема автора

Комар & Меламид. Выбор народа. На основании пытливого анкетирования более тысячи респондентов нарисованы две среднестатистические картины: любимая и нелюбимая жителями той или иной территории. Всего проект охватывает более двадцати стран мира.

Одна из очевидностей, спущенных нам "семиотической революцией" - это Смерть Автора. Невозможность прямого высказывания, размывание представлений о говорящем Я. Всяк переживает эту ситуации по своему - кто замолкает, кто впадает в предсказанное Фуко анонимное бормотание, кто пытается воспитать Я нового типа. Комар и Меламид решили сконструировать обобщенного национального Автора. Материя авторства разлита в природе, и Автор настолько бессмертен, что может возвращаться в самых странных формах - в том числе в среднестатистической.

Результат занятный: интересно, что на русской любимой картине сидит Иисус, что у братьев-украинцев на холсте нет ни одного живого существа, что финны все работают, что американцы не смогли обойтись без звездно-полосатого флага, а голландцы вдруг выбрали нефигуративную живопись. Из "Выбора народа" получился интеллектуальный аттракцион, концептуальные вопросы мягко ушли на задний план: когда ты гуляешь по Парку культуры, ты не думаешь о конструкторах качелей и каруселей.

Что, однако, смешно: большинству опрошенных результирующая картина реально вряд ли бы приглянулась. Слишком условен вклад единицы в коллективное авторство. Комар объясняет это так: "Здесь происходит то, что может произойти при любых демократических выборах: все голосуют за Ельцина, он приходит к власти - и все разочарованы... Наши желания, осуществившись, разочаровывают нас. Это, видимо, проблема демократии".

Метафизического авторства при демократии быть не может, ибо смыслы никому не принадлежат. Ни отвечавшему на анкету "народу", ни составившим вопросы художникам-социологам-имиджмейкерам. Но сполна берет свое юридический Автор: он ставит свою подпись (документированное Имя) и получает за это Деньги.

Другое золото. Деньги: проблема имени

Новые деньги. Автор: Леонид Парфенов. Художник: Елена Китаева. Проект новых российских денег, большие макеты купюр 1 рубль, 3 рубля, 5 рублей, 10 рублей, 25 рублей, 50 рублей и 100 рублей, украшенные портретами Алехина, Яшина, Репина, Малевича, Шаляпина, Улановой, Чайковского, Шостаковича, Толстого, Достоевского, Менделеева, Гагарина, Пушкина и Гоголя.

Попытка спроектировать казначейские билеты с современным, "европейским" дизайном: благородный растр, технологичный компьютерный монтаж, который как нельзя лучше выражает идеологию денег в буржуазном обществе. Идеологию того, что постоянно конвертируется, меняет относительную стоимость, переходит из рук в руки и служит как условием, так и полем нескончаемого обмена. Нескончаемость процесса обеспечивается запасами национального банка, а Имя этих денег - не имя того, кто на них нарисован (на европейских купюрах часто можно встретить совершенно непонятных людей), а имя того, кому они принадлежат.

Но когда эта западная технология пытается проникнуть в отечественное идеологическое пространство (дизайн денег до сих пор, разумеется, осознается всеми участниками процесса как идеология), возникает то концептуальное противоречие, которое и позволило стать "Деньгам" одним из самых громких российских проектов 1996 года. Бесконечность конвертации не обеспечена местной экономикой, и в качестве "золотого запаса", как это часто бывает в России, вынуждена выступать Великая Культура, Духовное Наследие. И не просто культура и наследие, а Пантеон. Деньги у нас - это Имя того, кто на них нарисован.

Но денег всегда мало. Иначе говоря, купюр всегда меньше, чем кандидатов на места в списке. Идеология самого-самого вообще неприемлема для буржуазных денег, которые призваны служить всеобщим эквивалентом. Проект "Новые деньги" воспроизводит волшебное российское отношение к экономике не как к рутинной позитивистской деятельности, а как к большому мифу, чьи корни уходят в золотой век культуры. Все, к чему мы прикасаемся, превращается в высокое искусство. Так легендарный царь обращал все в золото: конечный продукт отменно красив, но его нельзя скушать. Первая презентация "Новых денег" очень уместно происходила в Третьяковской галерее, в сокровищнице изящных искусств

Хорошая социальная провокация долго дает круги. Летом 1998 в некой телевизионной передаче о Тарковском шоумен В. Пельш сообщил, что его надо бы на сторублевую банкноту (и тут же на экране возник монтаж китаевской сторублевки с великим режиссером), а выступавший следом актер Р.Быков тут же возразил, что для Тарковского следует нарисовать миллионную купюру, и то маловато будет.

Лечебные грязи. Компромат: проблема текста

Компромат. Выставка-продажа. А.Великанов, Д.Гутов, П.Комар, О.Кулик, А.Мартынова, И.Мухин, А.Тер-Оганян, Ю.Шабельников, Д.Галкин, П.Гельман, М.Глобачев, Е.Коляда, А.Симакин, О.Солодухин, А.Терехов. Куратор - П.Гладков. Поддельные государственные документы, аналитические записки, фотографии, аудио- и видеозаписи, содержащие жесткие компрометирующие материалы на многих известных политиков

В пространстве, где символы не имеют смыслов, автор не узнает своего произведения, а деньги существуют не за счет золотого песка, а за счет золотых имен (не только тех, кто нарисован, но, кстати, и тех, кто придумал-нарисовал) решающее значение приобретает текст. Непосредственное сообщение, информация, руководство к действию.

Выставка "Компромат" нанесла удар и по этой основе коммуникаций, доказав, что всякий текст (будь то письмо, фото или видео) может быть поддельным, и даже предлагая на продажу набор "Сделай сам", включающий "полное собрание факсимильных подписей ведущих политиков..."

В общем, всякий участник информационного процесса понимает, что по рынку плавает множество недостоверных или просто ложных фактов. Проект "Компромат" заострил ситуацию, показав, что в принципе способно быть фальсифицировано все информационное поле. Более того, в некотором смысле так оно и есть: конечно, не все факты выдуманы, но большая часть из них надлежащим образом препарирована - в пользу того, кто говорит. И технологии фальсификации и препарирования, учила выставка, сегодня таковы, что ориентироваться в значении "понимать" в этом мире просто нельзя. Можно только прозревать и чувствовать.

Когда происходила выставка-продажа, все средства массовой информации сообщили, что в галерее Гельмана художники торгуют компроматом. Но почти никто не задался вопросом: почему они это делают? Между тем в документах выставки звучал такой ответ - от бедности. Не от хорошей жизни видеорежиссер А. Великанов монтирует не эстетские клипы, а фальшивые документы, не от хорошей жизни А.Мартынова хвастается интимными отношениями с сильными мира сего, о которых в действительности не могла бы мечтать. Но этот дискурс униженности и оскорбленности общественностью не был считан, и правильно. Громче звучал другой: галерея открыто утвердила себя как Фабрику Фантомов. Это честный жест: художники признали, что подделывают и дальше намерены подделывать мир, и сами уже не представляют, может ли быть по-другому.

Свобода в чадре. Ислам: проблема времени

АЕС - свидетели будущего. Серия фотомонтажных работ, представляющих разные крупные города мира в 2006 году, самые известные символы которых подверглись "мусульманизации". Статуя Свободы одета в чадру, на Красной площади сидят исламские боевики, минареты и полумесяцы вознеслись на Рейхстагом, Бобуром и Сиднейской оперой.

По-другому, однако, быть может. Все увереннее дает о себе знать цивилизация, не признающая симулякры, относящаяся к миру очень всерьез. Мусульманский мир знать не хочет условностей европейской и американской культур, и даже слово воспринимает не как знак, а как дело (писатель Салман Рушди, например, приговорен к смерти за неправильную книжку).

Сталкиваясь с конкретной исламской проблемой, условный западный человек замирает в недоумении. Даже война в Персидском заливе - самая внушительная западная попытка побеседовать с исламским государством с позиции силы - закончилась для нас статьями Бодрийяра и Вирилио о войне в прямом эфире и тирании реального времени, то есть новой партией по перекладыванию симулякров.

Удача акции группы АЕС по виртуальному изменению облика нью-йорков и парижей в том, что она произвела брутальный исламский ход (выкинуть чужое, поставить свое) в постмодернистском поле расплывающихся интепретаций. Это смело: мало ли как на что реагируют мусульманские организации. Это трусливо: в принципе, теоретически можно представить себе такой проект, заказанный каким-нибудь муфтием (художники будто бы говорят - "Вот что будет, когда вы победите, а вы непременно победите").

АЕСы идут дальше всех - они объявляют симулякром не личность или текст, а будущее, то есть само время. Эта особо радикальная практика - забежать вперед движения и сбагрить в настоящем что-то из грядущего - состоялась благодаря верной технологической аранжировке: логичным исходом мусульманского проекта стала продажа открыток и футболок со Свободой в чадре. Поскольку все кончилось благополучно, можно констатировать, что игра на грани фола прошла.

Осторожно, искусство!

Впечатляющая у нас получилась картина: размытые личности и пустые символы, ускользающие имена и фантомные авторы, поддельные тексты и размененное будущее - и трогательная фигурка художника, балансирующего на этом виртуальном ветру.

Но если отвлечься от ультрасовременной терминологии, то можно заметить, что обобщенный художник, создавший "Социальные проекты", вопроизводит самую изначальную, первобытную функцию творца: быть медиатором, связующим между собой людей и духов, танец и жизнь, ритуал и болезнь, изображение мамонта и охоту на мамонта. Только теперь в центре внимания не то, что следует соединять, а сам процесс соединения. Медиация как таковая. Общение и отношения.

Да, социальный художник производит и продает отношения: отношения между людьми, гражданскими институциями и отношения между вещами и знаками. Эта деятельность тем более загадочна и увлекательна, что проистекает вокруг нас и с нами каждую секунду. Всякий социальный контакт, в который мы вступаем, может оказаться чьим-то искусством.

2.10.2000



















Copyright © 2000-2007 GiF.Ru.
Сайт работает на технологии  
Q-Portal
АВТОРЫ СЛОВАРНЫХ СТАТЕЙ

Макс ФРАЙ, Андрей КОВАЛЁВ, Марина КОЛДОБСКАЯ, Вячеслав КУРИЦЫН, Светлана МАРТЫНЧИК, Фёдор РОМЕР, Сергей ТЕТЕРИН

ДРУГИЕ АЗБУКИ

Русский мат с Алексеем Плуцером-Сарно, Постмодернизм. Энциклопедия. Сост. А.А.Грицанов, М.А.Можейко, Крымский клуб: глоссарий и персоналии, ArtLex - visual arts dictionary, Мирослав Немиров. "А.С.Тер-Оганьян: Жизнь, Судьба и контемпорари арт", Мирослав Немиров. Всё о поэзии, Словарь терминов московской концептуальной школы, Словари на gramota.ru



Идея: Марат Гельман
Составитель словаря: Макс Фрай
Руководство проектом: Дмитрий Беляков