GiF.Ru - Информагентство «Культура» Искусство России: Картотека GiF.Ru
АРТ-АЗБУКА GiF.Ru
АБВГДЕЁЖЗИКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЫ, Й, Ь, ЪЭЮЯ

  







Арт-критика





Александр Боровский. "Цепь романов. Русское искусство прошедшего века", изд-во "ЭРВИ", Санкт-Петербург, 2001. - 207 c. Тир. 5000 экз. ISBN N5-7353-0029-6

А.Д.Боровский - известный куратор современного искусства в Русском музее, заведующий отделом новейших течений ГРМ, а также автор целого ряда статей по отечественному и зарубежному contemporary art. "Цепь романов" посвящена русскому искусству ХХ века. Тем не менее, это издание не является еще одной историей искусства в строгом академическом и традиционном значении этого слова. В задачи автора входило обозначение лишь некоторых смыслоопределяющих векторов, по мнению Боровского наиболее сильно повлиявших на пути развития отечественного искусства.

Книга содержит четыре части, озаглавленные автором "романами с...". Таким образом, читатель может познакомиться с концепцией Боровского, последовательно и достаточно подробно изложенной им в очерках, получивших следующие названия: "роман N1 - со скоростью", "роман N2 - с фауной", "роман N3 - с Эротом" и, наконец, "роман N4 - с государством".

На титульный лист вынесен подзаголовок "незанудливый курс", что сразу заставляет читателя предположить как наличие доступного и занимательного способа изложения, так и идентифицировать себя с потенциальной аудиторией, определенной автором как "...бизнесмены, зачастившие на вернисажи, милые дамы, читающие монографии по искусству, юноши обдумывающие житье и осознавшие, что без современного искусства это житье будет скучнее". Однако, вне всякого сомнения, "Цепь романов" будет любопытна всем, кто интересуется русским искусством минувшего столетия.

Итак, первую главу этой затейливо и оригинально оформленной петербургским художником Анатолием Белкиным книги - "роман N1 - со скоростью" открывает репродукция хрестоматийной картины Сурикова "Переход Суворова через Альпы" (1899), помимо всей полифонии метафорических значений как бы намекающая и на последующие многочисленные экскурсы в прошлое. И действительно, от этого "гимна скорости" Боровский вскоре переключается на исследование генезиса различных "измов". От концепции движения у импрессионистов автор переходит к соответвующим понятиям в искусстве арт нуво, футуризме, кубизме, конструктивизме, кинетизме и концептуализме. Этот "роман" проходит все стадии - от пылкой влюбленности и неистовых безумств до почти безнадежной стагнации, от ледяного равнодушия и отвращения до пересмотра отношений.

Вторая часть - "роман с фауной" - предстает в версии Боровского как "самый уютный, безобидный роман". И посвящен он непростым взаимосвязям искусства с миром животных. "Роман с фауной", разумеется, не обходится без упоминания анималистического жанра, который, однако, с каждой перевернутой страницей трансформируется все причудливей. Гротескного хтонического "Богатыря"-Голиафа кисти Врубеля теснит юный наездник-Давид из "Купания красного коня". А милый бульдожек на "Портрете графа Юсупова" (В.Серов 1903) даже в страшном сне еще не может предположить, что станет с его дрессированным праправнуком под управлением Олега Кулика ("Зоофрения") на странице 73. Боровский исследует различные мотивы и аспекты амбивалентных отношений художников и животных, демонстрируя всевозможные уровни и художественные стратегии подобного "зверопонимания". Подходы Ефимова и Ватагина контрастируют с метаморфозами Дэмиана Хирста, аллегории Йозефа Бойса - с китч-артом О. и А.Флоренских, Комара и Меламида. Оформляются новые тенденции, изменяется парадигма. И, вот уже "Царица мух" И.И.Кабакова становится важным персонажем в контексте арт-коммуникаций, а Зураб Церетели "анимализирует Манежную площадь". Странный получается роман...

Часть третья называется "роман - с Эротом". Эрос в искусстве. Что происходило с ним на прохладных российских просторах в ХХ веке? Шокирующие рисунки Брюллова, чувственная изысканность стиля модерн и экспрессионизм В.Лебедева, эксперименты Б.Григорьева и тоталитарная эротика, желание, сублимация и табу - все это становится предметами анализа для автора. Боровский вычленяет типологические общности и классифицирует варианты. "Чего только не претерпел эротический жанр в течение двадцатого столетия! Он вошел в него напудренным, рафинированным баловнем "Серебряного века". Выходит ироничным, холодновато-опосредованным, все повидавшим... Но жив курилка! Каким этот жанр будет завтра? Главное, что он будет, - искусство не может существовать без Эрота. Не даст себе засохнуть..." (С.119). А мы и не спорим.

Трудно сказать, почему сложные отношения искусства и государства выкристаллизовались у Боровского именно в роман, "роман" N4. Однако, двусмысленность подобной классификации, к тому же с явными S/M и "инцестуальным" оттенками вполне укладывается в логику представленного цикла. Обожание и востребованность, совокупность взаимных интересов и искренняя вовлеченность, игнорирование, травмы и фантазии - здесь все драматично, "с кровью" и многочисленными перверсиями. Ибо "Какой интерес в мещанском "брачном договоре", отлаженных, взаимовыгодных отношениях?... Тоже мне - роман!" (С.127)

В этой главе автор тематизирует диалог искусства и государства. Боровский описывает и сравнивает, выявляя многочисленные неровности и шероховатости этих неоднозначных связей. На страницах книги репинская "Не ждали" сопоставлена с его же "Заседанием Государственно Совета", а высокопарное "Утро стрелецкой казни" Сурикова - с театральной "Императрицей Елизаветой Петровной в Царском Селе" кисти Лансере. Но вот уже грядет золотой век авангарда, светлых надежд и устремленности в будущее. Казалось бы, роман возможен, однако время неумолимо, и энтузиазм деканонизаторов постепенно вытесняется верноподданическими настроениями соцреалистов. Автор наглядно демонстрирует, как сужается круг разрешенных сюжетов, а отношения окончательно регламентируются, обрекая инакомыслящих на аутсайдество. После посещения Хрущевым Манежа в 1962 г. и бульдозерной выставки 1974 г. окончательно оформляется процесс "развода" и вынужденного конфликтного совместного проживания нон-конформистского искусства и государства. В своей книге Боровский дает характеристики стратегиям московских концептуалистов, при этом не слишком утомляя читателя, а также предлагает свою оригинальную версию феномена соц-арта: "Уверен: "соц-артисты" в свою лучшую пору ощущали себя младшими членами семьи, в которой старшие сосредоточены сугубо на собственных проблемах, будь то любовь - ненависть к государству или равнодушие к нему".

Что же, "Русский роман - долгий роман...
".

К безусловным достоинствам "Цепи романов" относится обращение автора к наследию ленинградско-петербургского искусства ХХ века, как правило выносимого за скобки немногочисленных "историй искусства". Но все же книга является не столько адаптированной художественной энциклопедией, сколько обильно иллюстрированным авторским проектом, в котором факты представлены в соответствии с занимательной и индивидуальной транскрипцией Боровского. Можно утверждать, что в данном случае популярность изложения и эффектный альбомный формат издания несомненно способствуют успешному выполнению возложенных на него автором пропедевтических функций.

13.10.2001



















Copyright © 2000-2007 GiF.Ru.
Сайт работает на технологии  
Q-Portal
АВТОРЫ СЛОВАРНЫХ СТАТЕЙ

Макс ФРАЙ, Андрей КОВАЛЁВ, Марина КОЛДОБСКАЯ, Вячеслав КУРИЦЫН, Светлана МАРТЫНЧИК, Фёдор РОМЕР, Сергей ТЕТЕРИН

ДРУГИЕ АЗБУКИ

Русский мат с Алексеем Плуцером-Сарно, Постмодернизм. Энциклопедия. Сост. А.А.Грицанов, М.А.Можейко, Крымский клуб: глоссарий и персоналии, ArtLex - visual arts dictionary, Мирослав Немиров. "А.С.Тер-Оганьян: Жизнь, Судьба и контемпорари арт", Мирослав Немиров. Всё о поэзии, Словарь терминов московской концептуальной школы, Словари на gramota.ru



Идея: Марат Гельман
Составитель словаря: Макс Фрай
Руководство проектом: Дмитрий Беляков