GiF.Ru - Информагентство «Культура» Искусство России: Картотека GiF.Ru
АРТ-АЗБУКА GiF.Ru
АБВГДЕЁЖЗИКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЫ, Й, Ь, ЪЭЮЯ

  







Арт-критика





ОТ МЕТОДОЛОГИИ К ТЕХНОЛОГИИ

Слово "ностальгия" давно потеряла свое первоначальное значение. То есть не потеряло, конечно, но в значении "тоска по Родине" употребляется оно не часто. После семиотически бесстыдного восклицания поэта-шестидесятника "не по прошлому ностальгия, ностальгия по настоящему!" она просто стала синонимом любой тоски. Нет, точнее - тоски с претензией.

Но у художника понятие родины - само с большой претензией, она часто не там, где кажется. Она норовит быть не земной, а небесной, она почти всегда метафорична. Я как-то слышал, как один пьяный архитектор утверждал, что испытывает жесточайшую ностальгию по Виченце, где никогда не бывал. Дескать, ее построил Палладио, творческим наследником которого данный архитектор так или иначе является.

Так и выставка "Ностальгия" - тоска по методу. Для современного художника на место метафорической родины претендует скорее не эпоха (время) и не идея, а метод. В начале девяностых или чуть раньше, когда все радостно распахивали ворота постмодернизму и всякого рода разговоры о "методологиях" были крайне модны, казалось, что правильно найденная фенька (скажем несколько шире и уважительнее - стратегия) способна раз и навсегда решить проблемы карьеры. Но к середине девяностых (именно после этого времени созданы почти все работы "Ностальгии") выяснилось, во-первых, что проблемы карьеры никогда не решаются навсегда и, к тому же, если хоть как-то решаются, что через институции или инфрастуктуры, а метод решает скорее проблемы творческие; во-вторых, что те методы, на которые было упование, как-то стремительно деактуализируются. Да и есть к тому же версия, что постмодернизм (именно с постмодернистским комплексом идей связано искусство, о котором идет сейчас речь) - это пародия на все методологии или их, если угодно, агония: и после постмодернизма никаких методологий уже не будет... А вот технологии - будут, да еще как.

Бздех. Дмитрий Гутов. Привет концептуализму.

Слово "ностальгия" вдруг выскакивает в посвященной Гутову статье Екатерины Деготь: "Его живопись начала 90-х годов стилизовала дизайн обоев и вазочек 60-х, но в этом была не столько ностальгия по чисто визуальным впечатлением детства, сколько апелляция к утопии". В статье о Гутове уместно "цепляться за слова": прицепимся к "не столько", "визуальному" и "утопии" и построим новую фразу так: "не столько визуальные образы волнуют художника Гутова, сколько утопия, согласно которой они заменимы текстом".

Эта утопия называется концептуализмом. Произведенная выше игра со словами - вот суть концептуализма. Можно взять объект (в случае живописи желательно, конечно, визуальный) поместить его в другой контекст, и выщелкнет новый смысл.

Естественно, что на концептуалистскких работах Гутова очень много теста - I am not in perfect, например, или же "бздех не схватишь в жопу не впятишь". Много текста и минимальная картинка: они будто бы меряются силами, а на самом-то деле, они меряются смыслами и порождают третий - вот как раз сейчас, на наших глазах. В этом внешне суховатом искусстве живет маленький аттракциончик, головоломка, ребус. Ответ - в завтрашнем номере "Тудэй дэйли".

Аттракцион, однако, вещь не только очевидно прекрасная, но и очевидно опасная. Не в том смысле, что юзер может сломать голову или шею, а в том смысле, что аттракцион - это признание зависимости от юзера. Современное искусство потихоньку стало аттракционом в садово-парковом смысле: на крупные выставки и в новые музеи (Гугенхайм в Бильбао - главный пример) бабушки приводят внучат, чтобы показать, как картины оживают. Бедный концептуализм должен с достоинством отступить в тень. Гутов держался долго: совсем недавно еще продолжал совмещать разные "тексты", накладывал какие-то радикальные стихи на рекламу из глянцевых журналов. Но когда появляется глянцевый журнал, сразу хочется чтобы стало как-то побогаче. И Гутов теперь осваивает новые медиа - занялся видео.

Деррида. Владимир Дубосарский и Александр Виноградов. Привет соц-арту.

"Прыг-прыг белочка по елкам, глянь - внизу книга лежит, "Народные русские сказки" Афанасьева. Белочка вниз шмыгнула, к книжке, а над ней уже заяц обдолбанный завис".

Это Владимир Сорокин: не по стилю (извините), а по сюжету. По духу. Именно Дубосарский и Виноградов - ближайший аналог прозы Сорокина в русском изо. На картине "Деррида" художники рисуют березу, на которой вырезано ножичком слово "Деррида". Кто-то сок из букв пил. Именно у Сорокина идея переписывания советского литературного текста идеально сочленяется с идеями деконструкторов о насильственной природе любой дискурсивности: тот же фокус блестяще показывают и Виноградов с Дубосарским.

Но в рисовании Ельцина с Лебедем да книжек из школьной программы наступает естественный предел, как в поп-арте наступил естественный предел в рисовании томатного супа и мультипликационных мышей. Нужен какой-то щелчок, скачок, смена статуса. Справедливо пишет Екатерина Ваншенкина - "В своем творчестве Виноградов и Дубосарский постоянно апеллируют к соцреалистической картине. Но не к ее идеологическому содержанию, не к иконографии и не к стилю, а скорее к самой структуре заказного произведения". Вот направление естественного смещения статуса. Как это было в поп-арте: молодой Розенквист сначала рисовал кисточкой многометровые рекламные плакаты - потом перенес свое умение в искусство, стал кукол упакованных рисовать - а теперь ему снова заказывают рекламу. Так и Дубосарскому с Виноградовым следует пожелать не "творческих удач", а внешнего для них повода: заказов.

История по теме: в прошлом году некий екатеринбургский новый русский заказал местной художнице три своих больших портрета: на одном он с Чубайсои и Кириенко (потому что, как и они, он -правый), на втором с Лужковым и мэром Екатеринбурга Чернецким (потому что, подобно им, он - Михайлович), на третьем с Березовским и Гусинским (поскольку он тоже еврей).

Руина. Валерий Кошляков. Привет постмодернизму.

Постмодернизм вообще возник из архитектуры; во всяком случае, именно в архитектурном трактате Чарльза Дженкса это понятие впервые было идеологизировано; в этом смысле кошляковская "живопись об архитектуре" - постмодернизм в квадрате. Архитектура руинируется (и просто рисованием руин, и смазанной техникой, в которой работает художник, и материалами - картоном, например). Архитектура деконструируется: неслучившийся Дворец Советов воссоздается Кошляковым из полосок скотча на стене художественного музея в Иваново. Архитектура нарисованная - руинированная и декоструированнная - вправляется в новый контекст: имеется в виду проект Кошлякова, осуществленный пока только в фотомонтаже - поселить туманные колизеи на пустых московских брандмауэрах.

Но Кошляков, как никто из наших постмодернистов, сторонится иронии: так, наверное, нельзя быть ироничным во сне или после смерти. Ирония - атрибут не произведения, а ситуации. Постмодернизм Кошляклова с самого начала знает, насколько краткосрочна любая амбиция: в руины уйдет все, любая постройка зиждется на своей руине, которая - призвав в союзники времена и ветра - медленно, но уверенно достигает актуализации, как внутренний мертвец в мардонге.

Одно место может просвечивать через другое, в одном месте могут просвечивать друг через друга разные времена: так ностальгия теряет предмет, и лишь субъект ностальгии всегда носит зачем-то с собой свою маленькую фантомную вселенную.

Любовь. Гор Чахал. Привет виртуальности.
Рамка. Георгий Пузенков. Салют технологии.


Много методологических надежд вызывал компьютер: дескать, не только облегчит-убыстрит какие-то ремесленные процедуры, но и изменит стиль мышления. И облегчил-убыстрил, и изменил, но ситуация оказалась одновременно и сложнее, и конкретнее. Одну работу компьютерный, допустим, монтаж, губит, другую, напротив, только он и вытягивает, но все равно во всех этих файлах и кнопках чудится - если речь идет о людях, позиционирующих себя в качестве художников, а не, скажем, дизайнеров - некая недостаточность в сравнении с волей и замыслом творца.

Лучшая работа Гора Чахала - "Любовь" - и является, мне кажется, реакцией на такое положение вещей. Если с помощью компьютера можно сделать все, что угодно, то теряется смысл делания: зачем оно нужно, это все-что-угодно? В бесконечности возможностей теряется достоверность - и Чахал возвращает компьютерного зрителя к реальности жестким ударом: Любовь и много клубящегося красного. Силы, способные выклубится из экрана.

Пузенков же, не склонный к давно уже тавтологическим "размышлениям о методе", с потрохами отдался технологии, не испугался, что безразличное к своей формуле все-что-угодно съест искусство. Он вставляет в макинтошевские рамки образы дейсвительности: от Моны Лизы до чеков из универсама. Конечно, сначала думаешь о поп-арте, но почему-то не очень похоже. Во-первых, компьтерный антураж оказывается визуально очень сильным - макинтошевская рама просто диво как хороша, а пикселы (точки, из которых состоит экран) предает работам очень, что ли, подтянутый, напряженный вид. Во-вторых, тут важен принцип отбора содержимого рамок: Пузенков в этом менее концептуален и, что ли, менее амбициозен, чем поп-артисты. Пузенков похож на описание человека из пелевинского "Поколения П": телепередача, которая смотрит другую телепередачу. Запас прочности у хороших теликов и компьютеров высок, могут работать десятилетиями; меняют их, как правило, по причинам "морального устаревания"; посмотрим, как справится с этой проблемой наше искусство.

2.10.2000



















Copyright © 2000-2007 GiF.Ru.
Сайт работает на технологии  
Q-Portal
АВТОРЫ СЛОВАРНЫХ СТАТЕЙ

Макс ФРАЙ, Андрей КОВАЛЁВ, Марина КОЛДОБСКАЯ, Вячеслав КУРИЦЫН, Светлана МАРТЫНЧИК, Фёдор РОМЕР, Сергей ТЕТЕРИН

ДРУГИЕ АЗБУКИ

Русский мат с Алексеем Плуцером-Сарно, Постмодернизм. Энциклопедия. Сост. А.А.Грицанов, М.А.Можейко, Крымский клуб: глоссарий и персоналии, ArtLex - visual arts dictionary, Мирослав Немиров. "А.С.Тер-Оганьян: Жизнь, Судьба и контемпорари арт", Мирослав Немиров. Всё о поэзии, Словарь терминов московской концептуальной школы, Словари на gramota.ru



Идея: Марат Гельман
Составитель словаря: Макс Фрай
Руководство проектом: Дмитрий Беляков