АРТ-АЗБУКА GiF.Ru | Клюквенный морс

Никакое казенное искусство не в силах справиться с человеком. Тем более с его телом

Широко известная в узких кругах столичных антикваров "Галерея Леонида Шишкина", специализирующаяся на отечественном искусстве 30-60-х годов прошлого века, не так давно открыла на Большой Дорогомиловской филиал, который назван так, чтобы у посетителей совсем уж не возникало сомнений в эстетической ориентации заведения, – "Галерея советской живописи". Ныне соцреализм моден и популярен в любых его проявлениях – от кондовых портретов пионеров и вождей до аполитичных весенне-осенних пейзажей. Но свой второй сезон "Галерея советской живописи" открыла экспозицией крайне необычной, предъявив зрителю потаенный срез этого по определению массового и публичного искусства. Выставка "Долой стыд!" показывает опыты официальных художников с обнаженным телом – работы практически запретные, создававшиеся для себя и хранившиеся подальше от посторонних глаз.

Ощущение совершаемого политического преступления, очевидно переживаемое всяким советским художником, который решался поэкспериментировать в жанре ню, не могло не сказаться на конечном продукте. Натурщица скованна и тревожна, поза ее неестественна, движения неловки; рука автора нервно подрагивает, мазки неровны, краски то мрачно насыщенны, то мертвенно блеклы. В общем, не лучшая живопись. Более того, порою просто комичная – в том случае, когда дородные модели с простыми русскими лицами и крестьянскими формами оказываются в классических мизансценах, в бархатных драпировках и с атрибутами чего-то поэтического в руках. Например, стоят три голые свинарки-стахановки, будто в деревенской бане, однако каждая держит по лире – не чудо ли?

Эта нелепая игра в классику объяснима простейшими практическими соображениями. Для сталинской культуры тело, лишенное военного френча, рабочей робы или физкультурных трусов и майки, а значит, абсолютно приватное и свободное, было табуированным объектом по причине своей идеологической опасности. Но изображение обнаженной натуры вполне дозволялось как необходимая составляющая традиционного художественного образования, как академическая дисциплина со своими правилами и кодификацией – какая же свобода в строгом образовательном процессе?! Вот и приходилось советским художникам, заставлявшим позировать нянь и домработниц, самим внутренне преображаться в академиков Лосенко и Бруни – исключительно в целях самозащиты.

Однако нельзя сказать, что это преображение происходило без всякого удовольствия и внутренней готовности, так что не стоит переоценивать степень бунтарства героев выставки в "Галерее советской живописи". Ведь любое тоталитарное искусство тяготеет к классике, постоянно апеллирует к вечным ценностям и настаивает на том, что продолжает традиции. И в самом деле продолжает: советская официальная живопись своим статичным и казенным стилем обязана прежде всего не реалистам-передвижникам, именами которых клялись отцы-основатели марксистско-ленинской эстетики, а главному оппоненту передвижников – выспреннему салонно-академическому искусству XIX века. Оно, кстати, в свое время тоже боролось за сохранение классического наследия, секретов профессионального мастерства и вообще за всякую Красоту.

"Пленники красоты" – так и называется выставка с подзаголовком "Русское академическое и салонное искусство 1830-1910-х годов", открывшаяся в Государственной Третьяковской галерее на Крымском валу. Эта гигантская экспозиция составляет удачную пару камерному проекту "Долой стыд!", и даже смотреть выставки лучше всего вместе. В Третьяковке тоже можно обнаружить немало "обнаженки", причем не менее вымученной и пошлой, чем неловкие творения советских художников-эротоманов. Только в XIX веке краски были поярче, колорит погуще, формат побольше, рамы побогаче, да и женские тела сложены куда лучше. Однако совершенство форм моделей не спасает саму живопись от той же неестественности, которую, будто родовое проклятие, несла на себе и любая советская картина.

Перейдем на личности. Между мастером исторического китча Семирадским, главным героем выставки "Пленники красоты", и сталинским академиком Кацманом, свежеобнаруженными эскизами которого гордятся авторы проекта "Долой стыд!", нет принципиальной разницы. Хотя на "Фрину" первого в 1889 году сбегались глазеть толпы, а ню второго обнародованы только благодаря стараниям кураторов "Галереи советской живописи". Однако это обнародование трудно назвать актом восстановления исторической справедливости: скромные наброски с обнаженными натурщицами ничего не добавляют к имиджу официального советского художника, любимца властей и публики. За полстолетия до Кацмана аналогичной была и репутация Семирадского. Так, может, именно в социальном статусе авторов причина художественной несостоятельности их творений?...

Прошлой осенью во Франкфурте мне посчастливилось увидеть гигантскую музейную выставку "Голая!", посвященную изображениям обнаженного женского тела в искусстве конца XIX – начала XX веков. Здесь со всего мира собрали ню классиков модернизма, от Сезанна до Пикассо и Гончаровой, – гениальное искусство художников-бунтарей. Путешествие по выставке – опыт не для слабонервных. Это парад тел – уродливых, некрасивых, красивых, но слишком натуралистично поданных. Однако это преувеличенное безобразие портретируемых является выражением любви к ним, ибо художник настаивает на индивидуальности каждой. Именно оправданием различия людей друг от друга и конкретности всякой человеческой особи явился модернизм, обративший внимание на реальные изъяны, а не на абстрактное совершенство, к которому всегда стремилось классическое искусство. А также салонный академизм вкупе с соцреализмом.

И только бунтарскому модернизму было дано передать живую жизнь, а не ее красивые и нелепые эрзац-заменители. Женщина из плоти и крови навсегда осталась на картинах Мунка и Кирхнера, а не Семирадского и Кацмана. У них-то не кровь, а клюквенный сок. Даже клюквенный морс – "с содержанием сока не меньше 10%".

25.10.2004

Источник: Еженедельный Журнал
Автор статьи: Федор РОМЕР - все материалы

Досье: Соцреализм

К списку раздела «Арт-критика»
Арт-Азбука