GiF.Ru - Информагентство «Культура» Искусство России: Картотека GiF.Ru
АРТ-АЗБУКА GiF.Ru
АБВГДЕЁЖЗИКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЫ, Й, Ь, ЪЭЮЯ

  







Арт-критика





вт-вс 11.00-20.00, вход 100-200 р.
975 83 93, Хлыновский туп., 4, м. Арбатская


"Если кто-то считает, что он смог бы нарисовать квадрат лучше Малевича, может идти и смело х...чить. Не огорчайтесь, если вас вдруг недооценят, – это не потому, что вы мудак, – просто все кругом мемзеры и до зимы они не доживут". Это отрывок из вступительной статьи к каталогу "ART4.ru", в котором собраны самые важные работы из коллекции Игоря Маркина и музея, соответственно. Искусствоведческий пассаж заканчивается так: "Можете сделать лучше – говно вопрос! П...йте рисовать квадрат Малевича, стройте музей или перечитайте эту статью с начала и напишите ее лучше".

Мы прогуливаемся с Игорем Маркиным по Хлыновскому тупику, вдоль дома N4, на первых двух этажах которого разместится музей и офис бизнесмена и коллекционера. "Дело в том, что все статьи об искусстве написаны птичьим языком, скрывающим мысли. Сами искусствоведы эти статьи читать не могут, не говоря уже о широкой публике. А у нас короткая, жесткая, матерная статья. Надеемся, она будет прочитана. Это наш вызов старому. Этим бабкам, которые кричат, что нельзя фотографировать в музее". Останавливаемся на детской площадке, напротив музея. Я вспоминаю, что в 1991 году Игорь, радиоинженер по образованию, продавал холодильники "Ока", в 1993-м – стиральные машины, а потом играл на изменении курса рубля. "Да, было-было, раньше, лет 10 назад, у меня бизнес был делом жизни, а сейчас – искусство, музей. Кстати, когда я продавал холодильники, именно тогда купил первые две картины – Яковлева и Зверева. Впрочем, я и сегодня предприниматель. Мы – одна из крупнейших в России компаний по производству пластиковых профилей для окон. Десять процентов рынка у нас, даже больше, а это много. Но главное для меня сейчас – коллекционирование. А собирать без музея невозможно. Надо картины вешать, смотреть, людей приглашать". В коллекции Маркина около 800 работ художников, творивших в СССР и в России последние 50 лет. "Русские художники мне изначально понятнее были, – объясняет Игорь. – Сейчас, правда, мне уже все понятно. Так что это ограничение, я думаю, осенью будет снято. Буду покупать не только наших. Где я это все храню? У музея есть склад, архив. В Подольске, в офисе. Подожди... в Подольске? Не-е, в Люберцах. А живу я, конечно, среди искусства, у меня все завешано, все заставлено. И "Х..." Тер-Оганьяна тоже висит".

Я рассказываю Маркину о моих последних впечатлениях от современного искусства – невольно сравниваю только что увиденную "Темную мутную беспросветную х...ню" Гутова и Модильяни в Пушкинском. Сравнение оказывается не в пользу первого, а для Маркина Гутов любимый художник. "Ой, на Модильяни я тоже ходил три дня назад. Это детский сад по сравнению с нашим Владимиром Яковлевым. А написать "темная мутная беспросветная х...ня" непросто. Гутов работает с текстом, цветом, формой. Дикая комбинация цветов. Гутов занимается живописью, и в данном случае то, что там написано "х...", не важно, он – тонкий живописец".

С детской площадки мы наблюдаем за строительством музея. Я спрашиваю у Игоря, правда ли, что он объявил конкурс на лучшую скульптуру Ельцина. "Да, это очень важный момент. Не успели зарыть Ельцина, как уже средний художник и плохой скульптор Зураб Церетели объявил, что будет ставить памятник. А мы решили поставить прям вот здесь, – Игорь кивает головой в сторону качелей, – свой памятник Ельцину. В принципе, мы его хотели на открытие музея пригласить, может, он бы еще ленточку перерезал, но не получилось. А вообще, место не важно, это может быть и на родине Ельцина. Мы Ельцину благодарны, так как обязаны ему всем, чего достигли, но Горбачеву больше обязаны, так что Горбачеву тоже поставим. – Маркин смеется. – Но главное – ситуация с монументальным искусством в России. Вы видели это чудище – Жуков на коне. А Церетели на Манежной площади – просто кошмар. И вот эта вот гадость занимает площади. А мы привлечем хороших художников. И не обязательно делать скульптуру Ельцина на коне, или с рыбой, или на танке. Должна быть современная работа, примета эпохи, которая могла быть сделана только сейчас, не 10 лет назад. Ни в коем случае нельзя апеллировать к классике. Хотя у нас будут атланты при входе в музей стоять. – Игорь машет рукой строителям, висящим на фасаде здания. – Я просил архитекторов их убрать, но они отказались. Дурацкие атланты. Это глупость сейчас делать атлантов. Но мы что-нибудь придумаем, может, яйца им краской золотой покрасим. Кстати, видишь восемь огромных музейных витрин? Для начала восемь художников – Гутов, Кошляков, Каллима и другие – сделают нам на заказ восемь проектов, и мы как бы выплеснем современное искусство наружу. Идея такая: все должно быть съемное, чтобы потом снять и в музей поставить, потом заказывать новые проекты другим художникам".

У Маркина есть своя теория формирования самобытного современного искусства в России. Вроде как из-за советской власти все местное актуальное творчество имеет коммунально-кухонные корни. "Западное искусство делается с идеальным качеством, оно такое вылизанное – идея очень ясна, и она технологически идеально выполнена. А наши художники, как правило, пьют, работают тяп-ляп. Например, Звездочетов, один из моих любимейших художников, до сих пор рисует на каких-то чудовищных холстах и подрамниках. Таких, по-моему, даже взять уже негде – откуда он их берет, на какой-то помойке, наверное. У нас хороших художников очень мало. Вылизывать надо все технологически. Над объектами, инсталляциями нужно долго работать, не только умом, но и руками. Ничего, потихонечку всех догоним. Большинство уже врубилось в Краснопевцева. Поэтому он теперь миллион стоит. Через 20 лет будут и Гутовым восхищаться точно так же".

Я предлагаю Игорю осмотреть музей. Мы пробираемся с черного входа, сквозь пыль от штукатурки и провода, мимо каких-то сварщиков. Входим в первый зал. "600 квадратных метров для музея современного искусства – это мало, – рассуждает под звуки дрели Игорь. – Но это домашний музей. Примерно такой же по площади, как у Третьякова, когда он 150 лет назад открыл у себя дома 13 залов. У нас тоже 13 залов. На сегодняшний день будет выставлено только 10 процентов коллекции, около ста работ, больше не поместится. Я планирую постоянную ротацию, чтобы люди увидели как можно больше". Мы поднимаемся на второй этаж – там Маркин собирается устроить офис. "Экспозиция будет включать все виды искусства: инсталляции, видео, живопись и вообще хрен знает что. Вниз пойдем?" Мы снова спускаемся на первый этаж, идем по узкому коридорчику. "Здесь будет книжный магазин. В музее можно будет сидеть на полу, грызть семечки, пить кофе. И никакой халявы! Здесь будут собираться любители искусства, все будет за деньги". "И семечки за деньги?" – я пытаюсь перекричать дрель. "Не, семечки бесплатно, но кофе точно за деньги, кофе дорогой. А вообще, нужно просто за билет заплатить. Студентам и школьникам – 100 рублей, взрослым – 200. Но на эти деньги можно получить гораздо больше, чем просто поход в музей. Те же семечки, наш буклет, наклейки разные, можно голосовать за картины, к Wi-Fi подключиться, еще разные штучки-дрючки. Конечно, наша первоначальная цель – сделать музей. Но музей другого типа, полную противоположность тому, что есть".

Дрели и отбойные молотки работают все громче, и говорить становится просто невозможно. Мы решаем пойти в кафе по соседству и встречаем там Генри, коммерческого директора ART4.ru, и Иру Чукомину, пиар-директора музея. Новые музейные работники рассуждают о творчестве к власти приближенных. "Церетели, Шилов, – говорит Маркин, – ближе к власти, поэтому люди приходят к ним в музеи, верят, что это круто. А музей Шилова – это ж полное говно. У нас никаких отношений с властью нет, но мы хотим их завязать. Будем участвовать в государственной программе "100 грантов президента". Там смешная сумма – 200 тысяч рублей, но мы хотим поучаствовать просто ради пиара. Мало ли что, может, мы какой-нибудь участок у Кремля получим, Мавзолей снесем, построим музей. Сделаем пролом в стене, подкоп. Я не шучу". "Может, власть бы нас и любила, но она нас просто не знает пока", – резюмирует Ира.

За день до беседы, набрав в "Яндексе" "Маркин", я наткнулась на историю, достойную газеты "Твой день", – о том, что когда-то бизнесмен собирал свою коллекцию совместно с женой, но при разводе забрал все картины себе. Жена вроде обиделась. "Да, все забрал на х..., достала, сука! – Маркин громко смеется, но тут же становится серьезным и перестает шутить. – Оставил я ей штук двадцать. Деньгами расплатился, теперь она может купить сколько угодно новых. Это вопрос отношения. Ей они нужны для того, чтобы было, а у меня это – дело всей жизни".

6.06.2007



















Copyright © 2000-2007 GiF.Ru.
Сайт работает на технологии  
Q-Portal
АВТОРЫ СЛОВАРНЫХ СТАТЕЙ

Макс ФРАЙ, Андрей КОВАЛЁВ, Марина КОЛДОБСКАЯ, Вячеслав КУРИЦЫН, Светлана МАРТЫНЧИК, Фёдор РОМЕР, Сергей ТЕТЕРИН

ДРУГИЕ АЗБУКИ

Русский мат с Алексеем Плуцером-Сарно, Постмодернизм. Энциклопедия. Сост. А.А.Грицанов, М.А.Можейко, Крымский клуб: глоссарий и персоналии, ArtLex - visual arts dictionary, Мирослав Немиров. "А.С.Тер-Оганьян: Жизнь, Судьба и контемпорари арт", Мирослав Немиров. Всё о поэзии, Словарь терминов московской концептуальной школы, Словари на gramota.ru



Идея: Марат Гельман
Составитель словаря: Макс Фрай
Руководство проектом: Дмитрий Беляков