АРТ-АЗБУКА GiF.Ru | Наталья Абалакова: "Женское письмо

Наталья Абалакова: "Женское письмо – это литература о литературе"
Досье: Наталья Абалакова

Карта современного искусства в интервью и беседах: мужское и женское

Беседой с гуру московского концептуализма Андреем Монастырским мы открыли цикл бесед корреспондента газеты ВЗГЛЯД Анны Альчук с наиболее интересными деятелями отечественной арт-сцены. Фигура художника Натальи Абалаковой, чьи работы проходят по ведомству феминизма, как нельзя лучше подходит для разговора о соотношении мужского и женского начала, которое очень важно для понимания того, что сегодня происходит. Причем не только в сфере художественных практик.

- Более четверти века вы работаете вместе с Анатолием Жигаловым в составе группы "Тотарт". В этом смысле вы продолжаете старую русскую традицию творческих пар. Я имею в виду Ольгу Розанову и Алексея Крученых, Надежду Удальцову и Александра Древина, Веру Степанову и Александра Родченко, Веру Хлебникову и Петра Митурича и других. Ты интересно писала об этом в своей статье "Искусство принадлежать народу".

- В ней я выбрала четыре пары 60-х – Валентину Кропивницкую и Оскара Рабина, Лидию Мастеркову и Владимира Немухина, Римму и Валерия Герловиных, Нонну Горюнову и Франциско Инфанте – не случайно. Мне интересно было проанализировать все возможности творческого союза между мужчиной и женщиной.

В случае Кропивницкой и Рабина, конечно, это были совершенно разные художники. В этом союзе как художница Кропивницкая была совершенно независима от достаточно авторитарного и яркого Рабина. Ее мир был связан с фантазией, интерпретацией христианских ценностей. В ее случае, несомненно, мы можем говорить о женском письме.

У Немухина и Мастерковой ситуация совершенно другая. Их можно причислить к одному направлению – лирической абстракции. Интересно, что если Немухин делает такие лирические и умиротворенные, в каком-то – отнюдь не отрицательном – смысле салонные вещи, то искусство Мастерковой взрывное и в высшей степени экспрессивное. Это тоже своего рода женское письмо.

- Тогда что такое "женское письмо"? Как мы можем пользоваться этим термином, если речь идет о совершенно разных работах и стилях? Неужели достаточно просто быть женщиной, создающей тексты или картины?

- В отличие от живописи, в литературе для меня понятие женского письма – нечто совершенно определенное. Это эссеистическое письмо, это письмо о письме, это литература о литературе, которая может нанизываться абсолютно на любой женский опыт, это текст, который находится в становлении.

Так, например, пишут француженки Юлия Кристева и Люси Иригаре, но это возможно и на русской почве, хотя примеры, которые мне сейчас приходят на ум, относятся к мужчинам.

Речь идет о "Глоссолалии" Андрея Белого, прозе Осипа Мандельштама. Ведь женское письмо – это прежде всего метод. Например, Ольга Фрейденберг в поисках женского письма отсылает к элевсинским мистериям, пению, музыке и танцам.

- Ты подразумеваешь под женским письмом только интеллектуальные тексты?

- Нет, это могут быть спонтанные тексты, в то же время представляющие собой очень своеобразную, независимую и уникальную ткань.

- Мне кажется, ключевым здесь является слово "независимость". Женское письмо максимально независимо от общепринятых стандартов. А примеры современного женского письма ты можешь привести?

- Все, что пишет Валерия Нарбикова, Нина Габриэлян, Света Литвак.

Габриэлян – исследовательница "сумеречной" зоны. Ее герои – брошенные, больные, никому не нужные человеческие существа, которые противостоят страху и отчаянию.

Она создает особые пространства, где эти "последние люди" находят утешение, интенсивно общаясь с иными сферами человеческого бытия. Лишенные какой бы то ни было сентиментальности, ее тексты воссоздают уникальный опыт и требуют сотворчества.

Что касается Литвак, меня заинтересовала ее повесть "Награда Верой", в которой рассказывается о независимости женского эротического импульса.

Чувства двух женщин выливаются в попытку для одной из них описать опыт взаимной симпатии и поддержки, то есть создать фрагмент общей биографии.

Стихи в этой повести – это образ утопического проекта другой любви и сексуальности, а проза – оригинальный опыт трансгрессивного литературного кокетства.

В конечном итоге обе женщины остаются в своих "нормальных" семьях, а сама "награда" состоит в возможности иной любви и иного творчества.

-Насколько я знаю, в истории искусства для тебя значим период с 1964 по 1974 год, когда на Западе процветал перформанс, искусство интерактивное, включающее в себя участие зрителей. Не кажется ли тебе, что в России нечто подобное происходило с середины 80-х по конец 90-х? Тогда существовала потрясающая атмосфера, по-настоящему креативная, ощущался такой драйв!

- Это был момент, когда то, что было создано за годы застоя, наконец-то смогло явить себя. Ведь "Коллективные действия" начали работать в середине 70-х, а группа "Тотарт" в конце 70-х.

В начале 80-х в московскую арт-среду активно вливались молодые художники из провинции. Был огромный интерес к нашему искусству на Западе. Это я могу сказать как участница (вместе с Жигаловым) многих зарубежных проектов.

Тогда желанием Запада было увидеть свое "бессознательное". И это "бессознательное" в виде телесных практик успешно репрезентировал Олег Кулик.

Я считаю огромной удачей, что в женском искусстве России этого не произошло, что у русского искусства не оказалось подобной двусмысленной женской представительницы. Зато это дало возможность талантливым российским художницам прозвучать в ином контексте.

- Кого ты имеешь в виду?

- Ольгу Чернышеву, Ирину Нахову, Ларису Звездочетову, Веру Хлебникову. Это Маша Чуйкова с ее тонким и ироническим отношением к проблематике русского феминизма, Лена Елагина, обратившаяся к истокам женской креативности в СССР, и многие другие участницы выставки "Искусство женского рода. Женщины-художницы в России ХV-XX веков", инициатором которой была Наталья Каменецкая. При всем отрицательном отношении мужской критики к этой выставке я считаю ее событием значительным.

- Ты звучишь оптимистично, когда говоришь о недавнем прошлом. А как ты оцениваешь нынешнюю ситуацию в современном искусстве?

- Ситуация изменилась. Появилась надежда на то, что в современное искусство будут вложены деньги, и художественное сообщество прямо-таки замерло в их ожидании. Интерес к некоммерческим проектам резко упал.

Кроме того, в значимых художественных событиях в Москве и за рубежом обычно участвуют одни и те же художники, отбираемые одними и теми же кураторами, что характерно для стран третьего мира, где художественные институции еще недостаточно развиты.

- Я знаю, что вы с Толей часто сотрудничаете с молодыми художниками и недавно по их приглашению ездили в Ижевск на фестиваль скульптуры и на конференцию по современному искусству. Каковы шансы у молодых художников из провинции сделать художественную карьеру?

- Для них существует немало трудностей. Взять, к примеру, ежегодный Московский международный форум художественных инициатив, который проводит Георгий Никич.

Обычно в его проектах много немосковских художников. При этом наша критика имеет обыкновение писать об этом событии в уничижительных тонах, абсолютно неконструктивно.

Причем ругательные статьи появляются иногда даже до того, как форум открылся. А ведь участие в нем – серьезный шанс для молодых художников. Каждый год на форуме открываются новые имена или группы.

- А кого бы ты назвала из перспективных молодых художников?

- Группу "Куда бегут собаки" из Екатеринбурга. В нее входят Ольга Иноземцева, Алексей Корзухин, Владислав Булатов и Наталья Грехова, которые занимаются перформансами, где используют мультимедиа.

Это дает им возможность создавать интерактивные среды и вступать в контакт со зрителем. Интересные мультимедийные проекты делает также московский художник Викентий Нилин.

13.09.2006

Источник: Взгляд
Автор статьи: Анна АЛЬЧУК - все материалы

Досье: Наталья Абалакова

К списку раздела «Арт-критика»
Арт-Азбука