Медицинская Герменевтика Павел Пепперштейн, один из трех основателей Инспекции "Медицинская герменевтика", однажды заметил:
"Я должен сказать, что медгерменевты воспринимаются как угодно. Это очень интересная особенность нашей группы. Мне даже приходило в голову составить сборник различных отзывов и печатных высказываний о нашей группе. Впечатление обещает быть очень странным - никакого хоть сколько-нибудь цельного образа не может сложиться вообще, потому что высказываются диаметрально-противоположные мнения. Не то, что оценки даются противоречивые, а описания никак не совпадают между собой. Для нашей группы эффект такого сборника был бы очень желательным. Поскольку в этой сумятице образов и отражений происходит полное исчезновение того, что же мы собственно такое. Мне кажется, такая неуточненность образа - это правильно. Пускай живет своею жизнью!"
Странное это (и неблагодарное) занятие - писать о группе художников, для которой отсутствие цельного образа действительно является одним из важнейших, фундаментальных признаков.
Ну все же следует сказать, что Инспекция "Медицинская герменевтика" была основана в 1987 году, в состав ее вошли одесситы Сергей Ануфриев и Юрий Лейдерман и москвич Павел Пепперштейн; что в 1991 году Юрий Лейдерман "вышел в отставку" с инспекторской должности и занялся сольной карьерой, а с 1993 года "старших инспекторов" снова стало трое: в состав группы вошел харьковчанин одесского происхождения Владимир Федоров; что группа существует по сей день, а Ануфриев с Пепперштейном еще и роман издали. "Мифогенная любовь каст" называется. Я бы оную "Мифогенную любовь", к слову сказать, непременно включил в десятку самых значительных литературных проектов девяностых, если бы мне вдруг зачем-то понадобилось составлять эту самую "десятку".
Описать вкратце, чем же, собственно, занимается "Медицинская герменевтика" я не способен, а "не вкратце" - это уже форменное издевательство над читателем. Лучше просто приведу цитату из Бориса Гройса:
Художественная практика "Медицинской герменевтики" не может быть описана в рамках обычной классификации по жанрам: она включает в себя изготовление художественных объектов, перформансы, писание текстов и просто ведение дружеской беседы, но, в сущности, не является ни тем, ни другим, ни третьим и не суммой всех этих занятий. <... >. Уже название группы указывает, что она занята в основном определением и истолкованием неких симптомов, с целью, возможно, лечения болезни, о которой они свидетельствуют.
Следует, наверное, упомянуть о принадлежности "медгерменевтов" кругу московского концептуализма: они не просто продолжают эту традицию, но живут внутри традиции, и ее же описывают. Это важно.
А еще есть такая любопытная точка зрения, что "Медгерменевты" разбудили Осмоловского, Бренера и Кулика своей декларированной апелляцией к архиву "правильных" знаний о современном искусстве, т.е. быстро и эффектно создали убедительный миф о существовании некой "консервативной" традиции, "образ врага", так сказать. И это, наверное, тоже правда.
Кстати, на фоне скандальных художественных практик девяностых сами "медгерменевты" кажутся чуть ли не аутистами. Однажды, отвечая на вопрос журналистов, почему в тексте романа "Мифогенная любовь каст" много матерных слов (а их там действительно немало) - уж не эпатажу ли ради, - Павел Пепперштейн сделал одно очень важное, с моей точки зрения, признание: Использование мата совершенно непровокативно, мат используется нами как народный язык. Цели разрушения табу мы не ставили: мат введен в роман так, как если бы был уже абсолютно легален, как если бы в языке в целом уже произошла глубинная трансформация, которая бы сделала мат абсолютной его частью. "Важным признанием" я эту его реплику считаю вот почему: даже работая с заведомо табуированными областями культуры, такими как матерная лексика или наркотики, "медгерменевты" действительно максимально далеки от желания кого бы то ни было эпатировать; им откровенно нет никакого дела до реакции социума на их действия. Они просто играют в те игры, которые им интересны, ставят перед собой вполне умозрительную задачу: интересно, а как будет выглядеть русский язык, если табуированная лексика перестанет быть табуированной? - или: какие качественные изменения могут произойти в культуре, когда психоделический опыт станет равноправной ее составляющей? И решают эти задачи ради собственного исследовательского удовольствия. Я же говорю - аутисты. Мне, кстати, эта позиция чрезвычайно близка и мила, хотя как стратегия она, конечно, никуда не годится. Ну и ладно.
И последнее. Когда я писал об инспекции "Медицинская герменевтика", мой компьютер, всего неделю назад подвергшийся профилактическому осмотру, вдруг вышел из строя и начал проделывать удивительные кунштюки: клавиатура взбесилась, вместо одной буквы (каждой) начала выдавать по четыре, произвольно меняя кириллицу на латиницу; иконки на "рабочем столе" замигали как праздничная иллюминация и начали меняться местами: вместо текстового редактора Word открывается Netscape Messenger; вместо "корзины" - "панель управления". То есть галлюцинировала несчастная машина самым натуральным образом. Так вот.
Надеюсь, образ инспекции "Медицинская герменевтика" в результате моей работы с ним не только остался неуточненным, но и вовсе расползся по швам.
Я, по крайней мере, старался.
7.10.2003
полный адрес материала :
http://azbuka.gif.ru/alfabet/m/med-hermenevtika/ 